отцом… Что заставляло ее взбираться по строительным лесам — ревность или опасение, что снова много месяцев она должна будет ходить обремененная подушками? — Нет-нет, вы не туда едете. Это бульвар, а нам надо площадь, — сказала тетушка шоферу. — Так, значит, налево, мэм? — Нет, направо. Налево тупик. Ты не должен воспринимать это так трагически. Генри, — продолжала она, обращаясь ко мне. — Моя сестра, твоя приемная мать — условимся называть ее так, — была человек в высшей степени благородный. — А мой — ик — отец? — Слегка кобель, как большинство мужчин. Может быть, это лучшее, что в них есть. Надеюсь, и в тебе имеется частичка этого качества. — Не ду — ик — не думаю. — Со временем проявится. Не зря же ты сын своего отца. Между прочим, верное средство от икоты — выпить воды с дальнего края стакана. Стакан можно изобразить рукой, воду наливать не обязательно. Я сделал медленный глубокий вдох и спросил: — Тетя Августа, а кто была моя мать? Но тетушка уже отвлеклась от предмета нашего разговора и препиралась с шофером. — Вы опять не туда заехали. Это тупик. — Но вы ведь сказали «направо», мэм. — Тогда прошу прощения. Я вечно путаю право и лево. Вот на море я ориентируюсь хорошо. Левый борт я всегда отличаю по цвету: там, где красный, там лево. Вам надо было взять лево на борт, а не право на борт. — Что я вам, лоцман, мэм? — Ничего страшного. Возвращайтесь туда, откуда свернули, и начнем сначала. Всю вину я беру на себя. Наконец мы остановились перед каким-то рестораном или баром. Если вам в «Корону и якорь», надо было так и сказать, — пробурчал шофер. — Генри, перестань икать хоть на минуту, — сказала тетушка. — Ик, — только и мог вымолвить я в ответ. — На счетчике шесть шиллингов шесть пенсов, — сообщил шофер. — Округлим до семи, — сказала тетушка. — Генри, пока мы не вошли в дом, я хочу тебя предупредить: меня во всем белом хоронить неуместно. — Но ведь вы не были замужем, — скороговоркой выпалил я, стараясь опередить икоту. — На протяжении последних шестидесяти с лишним лет у меня всегда был друг, — сказала тетушка и затем, очевидно заметив мой недоумевающий взгляд, добавила: — Возраст, Генри, не убивает чувств — он их лишь несколько видоизменяет. Но даже этого предупреждения оказалось недостаточно: я не был готов к тому, что мне предстояло увидеть. Служба в банке приучила меня не выказывать удивления — даже когда клиент запрашивал ссуду, значительно превышающую его кредит. Я положил себе за правило не задавать вопросов и не слушать никаких объяснений. Клиенту либо давали ссуду, руководствуясь его платежеспособностью, либо отказывали. Может быть, читатель укорит меня за некоторую негибкость характера, но тут следует принять во внимание, что в течение долгих лет, вплоть до ухода на пенсию, сам род моих занятий держал меня в жестких рамках. А для тетушки, как мне вскоре привелось убедиться, никаких рамок не существовало никогда, и объяснять больше того, что она объяснила, она почитала излишним. 3 Здание «Короны и якоря»
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.