Тихий американец
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
1 Мне нужно было вечером избавиться от Фуонг; я дал ей денег, и они с сестрой пошли в кино. Я поужинал с Домингесом и, вернувшись, стал ждать Виго; он пришел ровно в десять. Виго извинился, что не может ничего пить: он очень устал и, если выпьет, то сразу же захочет спать. День для него сегодня выдался очень утомительный. — Убийства? Несчастные случаи? — Нет. Мелкие кражи. И несколько самоубийств. Здешние люди азартны, а проиграв все, что у них есть, кончают самоубийством. Знай я, сколько времени мне придется торчать в моргах, ни за что бы не стал полицейским. Терпеть не могу запах нашатыря. Не выпить ли все-таки пива? — Увы! У меня нет холодильника. — Не то что в морге. Тогда капельку английского виски. Я вспомнил ту ночь, когда мы спустились с ним в морг и нам выкатили из холодильника труп Пайла, как поднос с кубиками льда. — Значит, вы не едете в Англию? — спросил он. — А вы наводили справки? — Да. Я протянул ему стакан виски твердой рукой, чтобы он видел, как крепки мои нервы. — Виго, объясните, почему вы подозреваете, что я замешан в убийстве Пайла? Разве у меня были мотивы? Вы думаете, я хотел вернуть Фуонг? Или мстил за то, что ее потерял? — Нет. Я не так глуп. Люди не берут на память книг у своих врагов. Вон она у вас на полке. «Миссия Запада». Кто такой Йорк Гардинг? — Это тот, кого вы ищете, Виго. Он убил Пайла: с дальнего прицела. — Не понимаю. — Он газетчик высшего ранга, — их называют дипломатическими обозревателями. Выдумав теорию, он насильно подгоняет под нее факты. Пайл приехал сюда, обуреваемый идеями Йорка Гардинга. Тот как-то раз забрел сюда на недельку, по пути из Бангкока в Токио. Пайл сделал ошибку, претворив его идею на практике. Гардинг писал о «третьей силе». Пайл нашел эту силу: мелкого, дрянного бандита с двумя тысячами солдат и парочкой ручных тигров. Он вмешался не в свое дело. — А с вами этого никогда не случается? — Стараюсь, чтобы не случалось. — Но вам это не удается, Фаулер. Почему-то я вспомнил капитана Труэна и ту ночь в хайфонской курильне опиума, — с тех пор, казалось, прошли целые годы, как он тогда сказал? «Стоит поддаться чувству, и все мы рано или поздно становимся на чью-нибудь сторону». — Из вас, Виго, вышел бы хороший священник. В вас что-то есть: перед вами легко исповедоваться, если человеку надо в чем-то сознаться. — Меня никогда не влекла роль исповедника. — Но вы все-таки выслушивали признания? — Время от времени. — Потому, вероятно, что ваша профессия, как и профессия священника, приучала вас не ужасаться, а сочувствовать. «Господин Шпик, я должен рассказать вам откровенно, почему я вышиб мозги у этой старой дамы». «Конечно, Гюстав, не смущайся и выкладывай все начистоту». — У вас иронический склад ума. Почему вы не пьете, Фаулер? — Разве преступнику не опасно пить с полицейским чином? — Я не говорю, что вы преступник. — А вдруг алкоголь пробудит во мне желание покаяться? Ведь в вашей профессии не принято соблюдать тайну исповеди? — Но человеку, который кается,
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.