Тихий американец
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
С ним ей будет хорошо. Это — самый разумный выход из положения. И он говорит, что на ней женится. С него это станет. Ведь по-своему он парень хороший. Серьезный. Не то, что эти горластые ублюдки из «Континенталя». Тихий американец, — определил я его, как сказал бы; «зеленая ящерица» или «белый слон». Виго подтвердил: — Да. — Казалось, он отыскивает на столе такое же меткое слово, какое нашел я. — Очень тихий американец. Сидя в своем маленьком душном кабинете, Виго ждал, чтобы кто-нибудь из нас заговорил. Где-то воинственно гудел москит, а я глядел на Фуонг. Опиум делает вас очень сообразительным, — наверно, потому что успокаивает нервы и гасит желания. Ничто, даже смерть не кажется такой уж важной. Фуонг, подумал я, не поняла его тона — грустного и безнадежного, а ее познания в английском языке невелики. Сидя на жестком конторском стуле, она все еще терпеливо ждала Пайла. Я в этот миг уже перестал его ждать и видел: Виго понимает, что на душе у нас обоих. — Как вы с ним познакомились? — спросил меня Виго. Стоит ли объяснять, что это Пайл со мной познакомился, а не я с ним? Я увидел его в сентябре прошлого года, когда он пересекал сквер возле отеля «Континенталь»; этот молодой человек, еще не тронутый жизнью, был кинут в нас, как дротик. Весь он — долговязый, коротко подстриженный, еще по-студенчески наивный, — казалось, не мог причинить никому никакого вреда. Большинство столиков на улице было занято. — Вы не возражаете? — обратился он ко мне с проникновенной вежливостью. — Моя фамилия Пайл. Я здесь еще новичок. — Он ловко разместил свое долговязое тело на стуле, обняв его спинку, и заказал пиво. Потом взволнованно прислушался, вглядываясь в слепящее сияние полудня. — Это граната? — спросил он с надеждой. — Скорее всего выхлоп автомобиля, — сказал я я вдруг пожалел, что разочаровал его. Так быстро забываешь свою молодость; когда-то и меня волновало то, что за неимением лучшего слова принято называть «новостями». Однако гранаты мне уже приелись; о них теперь мельком упоминали на последней полосе местной газеты: столько-то взорвалось прошлой ночью в Сайгоне, столько-то в Шолоне, — они больше не попадали в европейскую прессу. Улицу пересекли красивые тоненькие фигурки в белых шелковых штанах, длинных, туго облегающих, разрезанных до бедер кофтах с розовыми и лиловыми разводами; я смотрел на них, заранее испытывая ту тоску по этим краям, которую я непременно почувствую, как только покину их навсегда. — Красивы, правда? — сказал я, потягивая пиво, и Пайл рассеянно поглядел, как они идут вверх по улице Катина. — Да, ничего, — сказал он равнодушно: ведь он был человек серьезный. — Посланник крайне встревожен этими гранатами. Было бы весьма нежелательно, говорит он, если бы произошел несчастный случай — с кем-нибудь из нас, конечно. — С кем-нибудь из вас? Да, это было бы неприятно. Конгресс выразил бы неудовольствие. Почему мы так любим дразнить простодушных? Ведь всего десять дней назад он, наверно, гулял по городскому парку Бостона с
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.