Тихий американец
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
нему исподволь, — а для этого даже опиум имел свой смысл. Но я никогда не предполагал, что будущее, к которому мне придется подготовить Фуонг, — это смерть Пайла. Мне нечего было делать, и я отправился на пресс-конференцию. Там, конечно, был Гренджер. Председательствовал молодой и слишком красивый французский полковник. Он говорил по-французски, а переводил офицер рангом пониже. Французские корреспонденты держались все вместе, как футбольная команда. Мне трудно было сосредоточиться на том, что говорит полковник; я думал о Фуонг: а что, если Пайл прав и я ее потеряю?. Как тогда жить дальше? Переводчик сказал: — Полковник сообщает, что неприятель потерпел серьезное поражение и понес тяжелые потери — в размере целого батальона. Последние отряды противника переправляются теперь обратно через реку Красную на самодельных плотах. Их беспрерывно бомбит наша авиация. Полковник провел рукой по своим элегантно причесанным соломенным волосам и, играя указкой, прошелся вдоль огромных карт на стене. Один из американских корреспондентов спросил: — А какие потери у французов? Полковник отлично понял вопрос — обычно его задавали именно на этой стадии пресс-конференции, — но он сделал паузу в ожидании перевода, подняв указку и ласково улыбаясь, как любимый учитель в школе. Потом он ответил терпеливо и уклончиво. — Полковник говорит, что наши потери невелики. Точная цифра еще не известна. Это всегда было сигналом к атаке. Рано или поздно полковнику придется найти формулировку, которая позволит ему справиться с непокорными учениками, не то директор школы назначит более умелого преподавателя, который наведет порядок в классе. — Неужели полковник всерьез хочет уверить нас, — заявил Гренджер, — что у него было время подсчитать убитых солдат противника и не было времени подсчитать своих собственных? Полковник терпеливо плел паутину лжи, отлично зная, что ее сметет следующий же вопрос. Французские корреспонденты хранили угрюмое молчание. Если бы американцы вырвали у полковника признание, те не замедлили бы его подхватить, но они не хотели участвовать в облаве на своего соотечественника. — Полковник говорит, что противник отброшен. Можно сосчитать убитых за линией фронта, но пока сражение продолжается, вы не должны ожидать сведений от наступающих французских частей. — Дело вовсе не в том, что ожидаем мы, — сказал Гренджер, — дело в том, что знает штаб и чего он не знает. Неужели вы всерьез утверждаете, что каждый взвод не сообщает по радио о своих потерях? Терпение полковника истощилось. «Если бы только, — подумал я, — он не дал себя запутать с самого начала и твердо заявил, что он знает цифры, но не хочет их назвать. В конце концов, это была их война, а не наша. Даже сам господь бог не давал нам права требовать у него сведений. Не нам приходилось отбрехиваться от левых депутатов в Париже и отбиваться от войск Хо Ши Мина между Красной и Черной реками. Не нам приходилось умирать». И вдруг полковник выкрикнул, что французские потери исчисляются как один к
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.