Тихий американец
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Сколько шуму поднимаем мы, европейцы, из-за всякой ерунды. Зря ты живешь с человеком, который не курит, Фуонг. — Но он на мне женится. Теперь уже скоро. — Тогда, конечно, другое дело. — Приготовить тебе еще одну трубку? — Да. Интересно, останется она со мной, если Пайл так и не придет? Но я знал, что, когда я выкурю четыре трубки, Фуонг мне больше не будет нужна. Конечно, приятно чувствовать ее бедро рядом со своим, — она всегда спит на спине, — и, проснувшись утром, встретить новый день с трубкой, а не с самим собой. — Пайл сегодня уже не придет, — сказал я. — Оставайся здесь, Фуонг. Она протянула мне трубку и покачала головой. Когда я вдохнул опиум, мне стало безразлично, останется она или уйдет. — Почему Пайла нет? — спросила Фуонг. — Откуда я знаю? — Он пошел к генералу Тхе? — Понятия не имею. — Он сказал, что если не сможет с тобой поужинать, то придет сюда. — Не беспокойся. Он придет. Приготовь мне еще одну трубку. Когда она склонилась над огнем, я вспомнил стихи Бодлера: «Мое дитя, сестра моя…» Как там дальше? Aimer a loisir Aimer et mourir Au payx qui te ressembler. [Любить в тиши. Любить и умереть В стране, похожей на тебя (фр.)] Там, у набережной, спали корабли, «dont l'humeur est vagabonde» note 4. Я подумал, что если вдохнуть запах ее кожи, то к нему будет примешиваться легкий аромат опиума, а ее золотистый оттенок похож на огонек светильника. Лотосы на ее одежде цветут вдоль каналов на Севере, и сама Фуонг здешняя, как травы, которые здесь растут, а я никогда не стремился к себе на родину. — Хотел бы я быть Пайлом, — произнес я вслух, но боль уже притупилась и стала терпимой; опиум сделал свое дело. Кто-то постучал в дверь. — Вот и Пайл! — воскликнула она. — Нет. Это не его стук. Кто-то снова постучал, уже с нетерпением. Она быстро встала, задев желтое дерево, и оно снова осыпало своими лепестками мою машинку. Дверь отворилась. — Мсье Фулэр, — резко позвал чей-то голос. — Да, я Фаулер, — отозвался я, и не подумав встать из-за какого-то полицейского: даже не поднимая головы, я мог видеть его короткие штаны защитного цвета. Он объяснил на почти непонятном французском наречии, на котором говорят во Вьетнаме, что меня ждут в охранке — немедленно, тотчас же, сию минуту. — Во французской охранке или вашей? — Во французской. — В его устах это прозвучало «Франсунг». — Зачем? Он не знал: ему приказали меня доставить, вот и все. — Toi aussi note 5, — сказал он Фуонг. — Говорите «вы», когда разговариваете с дамой, — сказал я ему. — Откуда известно, что она здесь? Он только повторил, что таков приказ. — Я приду утром. — Sur le chung note 6, — произнес этот подтянутый, упрямый человечек. Спорить было бесполезно — поэтому я встал, надел ботинки и галстук. В здешних краях последнее слово всегда остается за полицией: она может аннулировать ваш пропуск, запретить посещение пресс-конференций и, наконец, если захочет, отказать вам в разрешении на выезд. Все это были законные меры, но законность не так уж соблюдалась
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.