1  . В которой Себастьян Вевельский делает предложение руки и сердца, но получает категорический отказ 2  . Где Аврелий Яковлевич вершит волшбу, а тако же совершается душегубство 3  . Где имеет место быть семейный ужин и высокие отношения 4  . В которой речь идет о многих достоинствах женщин, а тако же о благотворительности 5  . Где случается разное, но явно недоброго толку 6  . В которой речь идет о новых неожиданных знакомствах и о вреде поздних прогулок 7  . Повествующая о тайных женских мечтаниях и явных разочарованиях 8  . В которой речь пойдет о семейных неурядицах и обидах 9  . О сложностях супружеской жизни и иных, занимательных вещах 10  . Где речь идет о неких странностях, которые пока кажутся мелкими, не имеющими особого значения 11  . Где речь идет о некоем пансионе и его обитателях 12  . О сложностях торговли и превратностях бытия 13  . О проблемах свах и свидетельницах 14  . О новых подозрительных знакомых 15  . Где почти ничего не происходит, однако же становится тревожно 16  . В которой выясняют отношения, ломают носы и пытаются добиться справедливости 17  . О сложностях родственных взаимоотношений 18  . Все еще о родственниках старых и новых 19  . Где речь идет о женщинах, мужчинах и варварах 20  . О разуме и женском упрямстве, которое всяко разума сильней 21  . О монастырях и монахинях
Хозяйка Серых земель. Капкан на волкодлака
. В которой Себастьян Вевельский делает предложение руки и сердца, но получает категорический отказ
Все, что ни делается, — к лучшему. Просто не всегда к вашему. Частное мнение пана Грабовски, практикующего медикуса, человека в высшей степени благообразного и, что немало, состоятельногоНочь была на диво хороша. В меру темна, в меру тепла. Маслянисто поблескивала полная луна, стрекотали сверчки, пахли розы… баронесса Эльвира Чеснецка, третья и единственная, оставшаяся незамужней, дочь барона Чеснецкого розы весьма любила. Во многом любовь сия происходила от того, что некий студиозус, обезумев от любви, не иначе, сложил сонету в честь Чеснецкой розы, и титул этот, пусть и не означенный ни в одном из геральдических справочников, Эльвире пришелся весьма по сердцу. В отличие от студиозуса. Нет, она вознаградила его за старания милой улыбкой и поцелуем, последним не без умысла — Элечка собиралась в Познаньск, где не хотела показаться провинциальной глупой девкой, которая и целоваться-то толком не умеет. Вот и потренировалась. На студиозусах тренироваться всяк удобней, нежели на кошках. Как бы там ни было, история та случилась в далеком прошлом, памятью о котором остался девичий альбом со злосчастным сонетом, писаным красными чернилами — а врал, будто бы кровью! — да Эльвирина страсть к розам. Розы окружали ее. И не только в саду, где они росли, постепенно вытесняя прочие растения. Нет, розы были повсюду. Роскошные золотые цветы распускались на обоях и гардинах, на обивке кресел, козеток, диванов и диванчиков. На коврах и дорожках. На зеркалах. На посуде… и даже ночная ваза Эльвиры была украшена золотыми розами. Что уж говорить о нарядах? Элечка вздохнула. Розам свойственно увядать, а она… она, пожалуй, заигралась… были кавалеры, признавались в любви. Говорили о том, что бросят к Элечкиным ногам весь мир… куда подевались? Сестры злословят, что, мол, сама виновата… чересчур горда была. А ведь казалось, что жизнь только — только начинается. И куда ей замуж? В шестнадцать-то лет… и в семнадцать… и вот уж двадцать три, старость не за горами, а где женихи? Исчезли. Не все, конечно. Папенька за Эльвирой хорошее приданое положил, вот только… на приданое или красавцы молодые без гроша за душой слетаются, уверенные, будто Эльвира любови их неискренней рада будет, или старичье, которому деньги без надобности… Не то все, не так… но ничего, даст Иржена — милосердница, все у нее сладится. Ныне же вечером сладится. С этой, несомненно успокаивающей мыслью, Эльвира устроилась перед зеркалом. А все ж хороша. И не та, не девичья красота, но все же… лицо округлое с чертами мягкими, пожалуй, чересчур уж мягкими. Но кожа бела. Глаза велики, а подведенные умело и вовсе огромными кажутся. И что до того, что появились в уголках их морщинки? Губы бантиком. На щеках слабый румянец… Шея длинная. Волос темный по плечам разметался, будто бы в беспорядке… Эльвира взяла хрустальный флакон. Капля розового масла на запястья. И другая — на шею. Не переборщить бы… впрочем, она уже давно освоила сию науку и с запахами обращалась столь же свободно, сколь и с красками… румянец вот идеального оттенка вышел. Соловей смолк, видеть, притомился. Зато сверчки застрекотали, действуя на нервы… время-то позднее… третий час… а он все не идет и не идет… Обещался ведь! И Эльвира готовилась… папенька ждет… и братья… главное, чтоб ожидание это, которое затягивается несколько, не решили они скрасить игрой да выпивкой. Папенька-то меру знает, а вот за братьев Эльвира не поручилась бы. И послать бы горничную, чтоб проверила, да… нельзя. Девка, конечно, служит давно, но все одно нету веры прислуге, тут обидится, там денег предложат… а то и просто по глупости разболтается. Нет уж. Все самой надобно, а Эльвире из комнаты не уйти. Да что там, комната, окошко и то не прикроешь, хотя тянет оттуда сыростью… Эльвира зябко повела плечами, прелестно обнаженными, и набросила-таки на них белоснежную шаль, расшитую золотыми розами. Этак и вовсе околеть можно, в тоненькой ночной рубашке, которая не рубашка — название одно… — Эля! — раздался свистящий шепот, когда
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.