Крабат
. Танец «Апаш»  
вправду замолчать. Злиться Хелена умела и могла. К тому же кости были целы, лекарства сняли боль (ну почти), в каком же шкафу спрятана его одежда, Хинтерштойсер успел заметить и запомнить. А то, что доктор прописал три дня покоя... Мало ли что доктора пишут в своих бумажках? ...И не виноват Тони, не виноват! Он же Антониус Курц, а не Вильгельм Рентген!.. Кажется, не сдержался, вслух проговорил. Крючковатый ведьмин нос оказался совсем рядом. — Хинтерштойсе-е-ер! Теперь и язык прикушен. Поздно! — Я хочу снять фильм. Хороший фильм, Хинтерштойсер! Там будут горы, снег и много крупных планов. Художнику без разницы, кто его натурщик — эсэсовец или «болотный солдат». Фюрер приказал Стену взять — и ее возьмут. Любой ценой — и тебе, мальчик, лучше не знать, какой именно. Спать крепче будешь!.. Андреас вспомнил слова Курца о таблетках и невольно вздрогнул. Женщина заметила. Оскалилась, высунула язык. Лизнула — прямо в горячие губы. — Они умрут, Хинтерштойсер. После того, что с ними сотворили, долго не живут. Эти белокурые парни уже калеки, големы на один рывок. Их отправят в Судеты или еще куда-нибудь — и торжественно похоронят. Крупный план... Это не спорт, мальчик, это scheisse-политика. А фильм останется. И ты останешься, Андреас. Когда-то я сделала тебя мужчиной. Не хочу, чтобы ты умер — или попал в Дахау. Впереди целая жизнь. — Нет, — хрипло проговорил Хинтерштойсер, пытаясь поймать ее взгляд. — Впереди только Норванд, только Стена. Если я не пойду сейчас, Хелена, у меня не останется ничего! Совсем ничего, понимаешь? Ай! Пощечина была настоящей, до звона в ушах. — Идиот! Тебе двадцать три года, ты — лучший скалолаз Германии, земляки тебя на руках носят, девки сходят с ума. Я сниму о тебе фильм, каких еще не было. Только фамилию сократим, чтобы на афише вместилась... А еще я тебя бешено хочу, Хинтерштойсер — и всегда хотела. Тебе мало? Андреас взял ее ладонь, приложил к горящей огнем щеке. — Все это только будет, Хелена. Между мною и жизнью — Северная стена. Я должен ее пройти. Сейчас! И ты это знаешь. Ее лицо исчезло. Андреас приподнялся на локте. Женщина стояла к нему спиной, сгорбившись, словно постарев сразу на много лет. И голос прозвучал незнакомо, хриплый, надтреснутый: — Чего ты хочешь, мальчик? Что я могу сделать? — Ты и так все уже сделала, — заспешил он. — Но... Помнишь, когда мы встретились, я тоже сильно разбился. А ты меня за день на ноги поставила. Ты умеешь, Хелена. Выручи! Спина дрогнула. — Хорошо. Только не смей меня потом благодарить, Хинтерштойсер. Я тебя не выручу, я открою тебе дорогу на Эйгер... В титрах не будет слов «The End». Только нетронутый снег — и пустое небо. 12 Вначале Марек хотел проследовать мимо, прямо к лифту. Мало ли кому захочется посидеть на ступеньках в поздний час? Но все же не удержался, взглянул. Вдруг что-то не так? И — поспешил подойти. Девушка. Платье богатое, вроде как виденное. Лица же не разглядеть, в колени спрятано. Не человек, а какой-то ежик. — Простите, вам помочь? Ежик издал странный звук, словно он резиновый и продырявленный насквозь. — Еще один помощничек. Оставьте меня в покое! Совет был здравым, а голос подозрительно сиплым. Но мужчина все-таки рискнул. Протянул руку, нащупал подбородок. Развернуть ежа не удалось, но взгляда он все-таки удостоился. На ногах устоял, пожал плечами: — Дело хозяйское. Но если Гертруда о вас спросит, я ей правду скажу. Не привык лгать. — При чем здесь... Баронесса Ингрид фон Ашберг-Лаутеншлагер Бернсторф цу Андлау попыталась встать, опираясь на руку. Не вышло, кисть подломилась. Марек Шадов, не став миндальничать, просто вздернул ежика за плечи и прислонил к стене. — Вас куда оттащить? Девушка взглянула мутно. — Я... Я н-не пьяная. То есть я сама дойду. А вы — отец Гертруды, личность во всех отношениях положительная. О таких, как вы, даже слушать противно. Но если вы, герр Шадов, положительный... Покачнулась, однако была поймана и возвращена на место. — ...Тогда скажите, положительный, почему я все
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.