Крабат
, она же Эпилог  
договорились, что мне делать, если станет совсем плохо. Ильза Веспер едва сдержалась, чтобы не ударить собственное отражение. Знала — не поможет. Осколки вонзятся в сердце. — Вчера, когда мы остановились пообедать, я сказала тебе, что зайду в магазин. А зашла на почту и отправила телеграмму. Дед знает, что я в Швейцарии, неподалеку от Лозанны. Завтра, если я не дам отбой, меня будет искать вся французская армия. — Ты... Ты кое-что забыла, — слова рождались с трудом, цепляясь друга за друга. — Ты моя дочь. И никакой адмирал, никакой суд... Взгляд из глубин зеркала был так холоден, что губы Ильзы Веспер обратились в лед. — Немецкий суд, мама. Здесь уже — Франция. У тебя нет французского паспорта. А на суде станут задавать вопросы. Я подскажу своему адвокату, какие именно. Но зачем нам суд? Дед приедет и меня заберет. Я не стану тебе больше мешать, мама. Пепельница врезалась в пол, покатилась, теряя окурки. — Убирайся! Дочь была уже на пороге, когда женщина, не сдержавшись, ударила криком. — Это все из-за него? Из-за мальчишки, без которого жить не хочешь? Может, ты и в постель к нему прыгала? Гертруда Веспер поступила, как истинная Королева. Не услышала. 2 Первым свет фонаря заметил Хинтерштойсер. Курц был занят, волок рюкзак и самого Хинтерштойсера. Тот честно пытался помогать, время от времени перебирая непослушными ногами. Иногда доставал ботинками до заснеженного камня и порывался освободить левую руку, перекинутую через плечо друга Тони. Тот в ответ рычал и пинал его в бок. «Железо», включая «кошек»-спасительниц, оставили на гребне, возле приметного камня. В рюкзаке — спальники и остаток продуктов. Но все равно — тяжело. Снег перестал, зато начало быстро темнеть. К вечерней заре сумели добрести только до порога Западного склона, небольшой ложбины между двух скал. Дальше тропа резко сваливалась вниз, расширяясь и становясь вполне проходимой. А там и потеплеть должно. Решили идти, пока хватит сил. Не у обоих, понятно, у друга Тони. Хоть и невелик ростом горный стрелок Хинтерштойсер, и мясом оброс по голодной фронтовой норме, но тащить все равно не очень сподручно. Андреас, это осознав, искренне пригорюнился, потому и глядел вперед, глаз не жалея. А вдруг? Вдруг! — Свет, Тони. Там свет! Эй-эй, мы здесь! Здесь!.. Луч фонаря, дрогнув, метнулся влево, потом вправо. Наконец скользнул острой болью по глазам. Погас. — Господи! — дохнула тьма голосом Генриха Харрера, скалолаза «категории шесть». — Ребята! Тони, Андреас! Неужели вы? Хинтерштойсера неудержимо потянуло на что-нибудь заковыристое. Он вдохнул побольше воздуха... «Это я-я-я, добрый О-о-огр, пришел за ужино-о-ом!» Курц опередил: — Генрих, ты? Андреасу срочно нужен врач! Срочно!.. *** Палатка, спрятанная между двух скальных зубьев, была настолько маленькой, что разместиться втроем даже не пытались. Хинтерштойсеру достался спальник, Курц присел рядом, упираясь спиной в полог, а Генрих-австриец прикрыл собой вход, устроившись на порожке. Он и светил фонарем, пока Тони, перемежая вздохи непереводимым баварским диалектом, вливал в друга-приятеля коньяк, раздевал, растирал, смазывал и накладывал повязки. Хинтерштойсеру было очень больно, но он честно терпел, Харрер, хоть и не разбиравший westmittelbairisch, но все видевший и понимавший, морщился сразу за двоих. — Стену хоть взяли? — спросил он, когда основная повязка — на виске — заняла свое законное место. Курц пожал плечами: — Вроде бы. На гребень вышли, дальше — обрыв. Я сфотографировал, что мог, но там сплошной снег, боюсь, ничего не получится. Генрих долго молчал, затем подсветил фонариком циферблат. — Еще час, ребята. Точнее, пятьдесят семь минут. И — уматывайте. Аптечку и коньяк забирайте и валите на все три стороны — кроме западной. Тони даже не обиделся — рассмеялся. — Ночью? И по какой Стене спускаться велишь? По Южной? Или обратно, по Северной? Может, у тебя и пистолет есть? Тогда пристрели нас, Генрих, меньше мучиться будем. Харрер взглянул странно. — Кобура сбоку, у
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.