Голодные игры
Часть II Игры
9 Какое-то время камеры еще направлены на опущенные глаза Пита, пока его слова доходят до телевизионщиков. Затем я вижу на экране свое лицо, увеличенное в несколько раз, с приоткрытым от неожиданности и возмущения ртом. Это я! Он говорит обо мне! Я сжимаю губы и смотрю в пол, надеясь таким образом скрыть бурлящие во мне чувства. – Да-а, вот уж не везет так не везет, – говорит Цезарь, и в его голосе звучит искреннее сострадание. Толпа согласно шумит, несколько человек даже вскрикнули, точно от боли. – Не везет, – соглашается Пит. – О, мы все тебя прекрасно понимаем: трудно не потерять голову от такой прекрасной юной леди. Кстати, она знала о твоих чувствах? Пит качает головой: – До этого момента нет. Я на мгновение поднимаю взгляд на экран – мои щеки так пылают, что никто и не подумает усомниться. – А неплохо бы вытащить ее снова на середину и послушать, что она на это скажет, как думаете? – обращается Цезарь к публике и получает в ответ одобрительный рокот тысяч голосов. – Сожалею, но правила есть правила, наше с Китнисс время уже потрачено. Что ж, удачи тебе, Пит Мелларк, и, мне кажется, я не ошибусь, если скажу за весь Панем: наши сердца бьются в унисон с твоим. Рев толпы оглушает. Пит своим признанием в любви ко мне совершенно затмил всех нас, остальных трибутов. Когда крики наконец смолкают, Пит произносит сдавленным голосом: «Спасибо», – и возвращается на свое место. Играет гимн, мы встаем. Голову приходится поднять, чтобы не проявлять непочтительность, и – на каждом экране, куда ни глянь, мы с Питом, отделенные друг от друга парой футов, непреодолимой пропастью в глазах сердобольных зрителей. Бедные-несчастные мы! Знали бы они правду! После гимна трибуты выстраиваются перед вестибюлем Тренировочного центра и проходят к лифтам; я стараюсь не попасть в одну кабину с Питом. Из-за множества народа нашей свите – стилистам, менторам, сопроводителям – трудно поспеть следом, так что на время мы предоставлены самим себе. Все молчат. Лифт, в котором еду я, останавливается четыре раза, чтобы высадить трибутов, потом я остаюсь одна, пока через пару мгновений двери не открываются на двенадцатом этаже. Едва Пит успевает выйти из своей кабины, как я с силой толкаю его руками в грудь, и он, потеряв равновесие, падает на уродливый вазон с искусственными цветами. Вазон опрокидывается, разлетаясь на сотни крохотных осколков; сверху приземляется Пит. Из его ладоней течет кровь. – За что? – ошарашенно спрашивает он. – Ты не имел права! Не имел права говорить обо мне такое! – кричу я. Тут подъезжают лифты, и теперь вся компания в сборе – Эффи, Хеймитч, Цинна и Порция. – Что происходит? – осведомляется Эффи с истерическими нотками в голосе. – Ты упал? – Да. После того, как она меня толкнула, – отвечает Пит, и Эффи с Цинной помогают ему встать. – Ты его толкнула? – зло спрашивает Хеймитч. – Это ведь ты придумал, да? – набрасываюсь я на него. – Выставить меня дурой перед всей страной? – Это моя идея, – говорит Пит, вытаскивая из ладоней
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.