издевались над индейцами. Мы не поддерживали британскую корону. Мы трудились во имя мира и единства на американской земле. При нашем правлении все были бы равны. А что сулят людям патриоты? – Они предлагают свободу, – ответил я, внимательно наблюдая за ним. Я помнил уроки Ахиллеса: каждое слово, каждый жест – это тоже сражение. – Свободу? – сердито повторил отец. – Я не уставал повторять и могу повторить снова: свобода опасна. Пойми же, сын: между теми, кому ты помогал подняться к власти, никогда не будет согласия. Они всегда будут различаться в своих воззрениях на то, что́ значит быть свободным. Мира, которого ты так отчаянно жаждешь, попросту не существует. – Ошибаешься, – покачал головой я. – Совместными усилиями мы построим новое общество, и жизнь в нем будет лучше прежней. – Это ты ошибаешься, сын. Нынче людей объединило общее дело. – Он махнул раненой рукой, показывая… вероятно, на нас самих. На революцию. – Но когда битва закончится, начнется грызня за власть. Каждому захочется взять бразды правления в свои руки. Вот увидишь, со временем это приведет к новой войне. Он сделал стремительный выпад, взмахнув мечом. Его атака была направлена против моей правой руки. Я сумел ее отразить, но отец действовал на удивление быстро. Повернувшись, он нанес удар слева. Эфес его меча пришелся на мой лоб, едва не задев глаз. Мое зрение затуманилось. Пошатываясь, я отступил, лихорадочно размахивая мечом. Он стремился воспользоваться своим преимуществом. По чистой случайности я задел его раненую руку. Отец застонал от жгучей боли, и в нашем сражении снова наступил перерыв. Корабельные пушки дали очередной залп. Со стен опять полетела пыль. Под ногами задрожал пол. Из моего рассеченного лба лилась кровь, которую я вытирал тыльной стороной ладони. – Руководители патриотов не стремятся к власти, – продолжил я наш разговор. – И никакого короля здесь не будет. Власть окажется в руках народа, которому она и должна принадлежать. Он покачал головой: медленно, с оттенком грусти и снисходительности, словно хотел подыграть мне. Меня же этот жест только разозлил. – Власть никогда не будет принадлежать народу, – устало произнес отец. – Будет только видимость народовластия. А знаешь почему? Весь секрет в том, что власть народу не нужна. Для них это слишком тяжелая ноша и непомерная ответственность. И потому люди с готовностью построятся в шеренги, как только объявится командир. Они хотят, чтобы ими управляли и говорили, что делать. Они жаждут этого. Ничего удивительного, ведь человечество для того и было создано, чтобы служить и подчиняться. Мы обменялись еще несколькими ударами. Оба были в крови. Глядя на него, не смотрелся ли я в зеркало, показывавшее меня через несколько десятков лет?.. Прочитав его дневник, я могу оглянуться назад и безошибочно сказать, каким он видел меня в минуты нашего сражения. Даже не меня; во мне он видел человека, каким должен был бы стать сам. Если бы в тот момент я знал о нем столько, сколько знаю сейчас, насколько бы это изменило ход событий? Ответа на свой вопрос я не знаю. Я искал ответа, но до сих пор не нашел. – Значит, если в человеческой природе заложено подчиняться, кто, как не тамплиеры, лучше справится с управлением? Ты это хотел сказать? Для меня это негодный выбор. И не только для меня. – Дело не в выборе, а в правде, – возразил отец. – Принципы значительно отличаются от реальности, и общего у них не больше, чем у лошади с тигром. Я вижу мир таким, какой он есть, а не таким, каким бы я желал его видеть. Я атаковал его, он оборонялся. В коридоре снова не было других звуков, кроме звона стали. К этому времени мы оба устали. Сражение потеряло первоначальную остроту. На мгновение мне даже подумалось, что оно утихнет само собой. Ведь могли же мы молча разойтись и, как прежде, дальше двигаться каждый своей дорогой? Нет, не могли. Наше сражение не могло быть таким. Я вдруг отчетливо это понял. В глазах отца я увидел такое же понимание. Наше сражение должно окончиться здесь, смертью одного из
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.