Следующим утром я проснулась от птичьего пения. Пользуясь счастливым обстоятельством трехчасовой разницы во времени между Санкт-Петербургом и Колчестером, я создала себе иллюзию, что сплю до одиннадцати, хотя в Колчестере было восемь, а в девять начинался семинар. Открыв глаза, я обнаружила, что на подоконнике сидит белка и с любопытством смотрит на меня. Все официальное действо должно было проходить в конференц-зале гостиницы. Вчера, после седла барашка с красным вином, мы проинспектировали помещение, обнаружив, что помимо конференц-зала и деловых гостиных, носящих названия по цвету обивки мебели, здесь еще имеется очень уютный бар с камином. А в баре — невероятный выбор заманчивых спиртных напитков. Мои зарубежные коллеги с непринужденным видом поназаказывали себе всяких мартини (после международного семинара я могу со знанием дела рассуждать о том, что под этим названием в европейских, а также американских барах понимают исключительно коктейль из сухого мартини с водкой и оливкой; если есть желание выпить чистого мартини, надо предупреждать — «мартини из бутылки»), куантро да виски с содовой. А я поначалу дергалась от предполагаемой стоимости выпивки, долго боролась с собой, потом решила, что не буду покупать никаких сувениров, только что-нибудь ребенку, и выпью чуть-чуть чего-нибудь самого дешевого, но любезные мужчины — Пьетро и Збигнев — объявили, что они считают своим долгом угостить коллег-женщин. Оказалось, что Збигнев когда-то учился в Москве и прекрасно говорит по-русски. Мы с ним даже перекинулись парой фраз, но потом из вежливости по отношению к остальным перешли на инглиш. Поначалу я комплексовала из-за того, что мой разговорный английский далек от совершенства; понимала я всех очень хорошо, но произносить сложные фразы стеснялась, потому что не была уверена в своей грамматике. Но я точно знала, что дня через два разговорюсь и буду болтать не хуже остальных, для кого язык Соединенного Королевства не является родным, все дело в языковой практике. После нескольких дней общения на иностранном языке, знаю по опыту, из глубин памяти всплывают такие пласты, что сам поражаешься. Збигнев, как он сказал, служил в польской разведке. «Слышали, наверное, — Дефензива?» Я так и не поняла, шутил он или мы всерьез общались с разведчиком. Шведка Мадлен, неопределенного возраста, симпатичная, но слегка взъерошенная, похожая на мокрую птичку с хохолком, работала в прокуратуре Гетеборга. Пьетро ди Кара сообщил, что он офицер полиции. Мадлен заинтересовалась, какой полиции? Похоже, она разбиралась в структуре правоохранительных органов Италии. Пьетро охотно разъяснил, что вообще он несколько лет работал в государственной полиции, а год назад перешел в полицейское формирование, которое является аналогом нашего РУБОПа, если я правильно поняла то, как Пьетро его обозвал по-итальянски: Дирезьоне Инвестигатива Антимафия. По-нашему — Управление по расследованию организованной преступной деятельности. Вообще мы как-то быстро спелись вчетвером — Мадлен,
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.