предпринимая никаких сексуальных поползновений. Перед тем как заснуть, я позвонила Кораблеву и, захлебываясь слезами, сказала, что теперь он один отвечает за нашего фигуранта. Кораблев, похоже, тоже пьяный, заверил меня в том, что «они не пройдут», и сказал, что все равно не верит, что Крушенков виноват. — Это подстава, — заявил на прощание Ленька. А следующим вечером, когда я одиноко сидела в своем кабинете после окончания рабочего дня, по пустынному коридору прошелестели чьи-то шаги. Шаги остановились возле моей двери, раздался короткий шепот, дверь без стука открылась, и в кабинет вошли трое мужчин. Они сразу заполнили собой мой небольшой кабинет, причем один — похоже, главный в этой троице — сел на стул перед моим столом, второй прошел через весь кабинет и загородил собой оконный проем, а третий встал, прислонившись к притолоке двери. — Здравствуйте, Мария Сергеевна, — улыбчиво заговорил сидевший передо мной. Честно говоря, я испугалась. Сейчас, в пустой прокуратуре, со мной можно сделать все что угодно: убить, изнасиловать, украсть все мои дела, вырезать у меня на спине свастику… — Я сотрудник Московского Управления ФСБ, — продолжал сидящий. Достав из внутреннего кармана красное удостоверение, он развернул его передо мной, но я от страха плохо рассмотрела, что там написано. — А это мои коллеги, — главный обвел рукой кабинет, указав на мужчину, заслонявшего собой окно, и на второго, закрывавшего дверной проем. — Мы осуществляем оперативное сопровождение дела об убийстве журналиста, которое ведет Главная военная прокуратура. И у нас есть несколько вопросов к вам, поскольку вы работали вместе с Крушенковым. Сглотнув сухой глоткой, я кивнула. — Не возражаете, если мы поговорим здесь? — Нет, — прошелестела я. Я понимала, что следствие будут интересовать подробности конфликта между Крушенковым и Трубецким в день задержания Пальцева, и стала собираться с мыслями, но главный повернул разговор в неожиданную сторону. Он сказал: — У нас есть данные, что Крушенков, злоупотребляя служебным положением, за крупную взятку добился освобождения опаснейшего преступника Пальцева. — Что?! — От удивления я привстала со стула, но главный перегнулся через стол и, надавив мне на плечо, усадил назад. Вот это мне уже не понравилось. — И еще у нас есть данные, что вы соучаствовали в этом преступлении. И мы хотели бы вас допросить по этому поводу. — В каком качестве? — спросила я, приготовившись к самому худшему. — Не понял. — Главный недоуменно посмотрел на меня. — Я интересуюсь, вызывать мне адвоката, или вы будете допрашивать меня в качестве свидетеля? — Пока — свидетеля, — ответил мне главный, и они переглянулись. — Вы хотите допрашивать меня здесь? — Да, — кивнул главный. — Пересядьте, пожалуйста, я сяду за ваш стол. Я послушно пересела на стул в углу. В кабинете как-то быстро стало темно, а может, мне так показалось. — Зажгите свет, — предложила я человеку, стоявшему у двери, но главный быстро остановил его: — Не надо. — И обратился ко
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.