Не так уж долго удалось нам порасследовать дело Масловского. Нам и вправду указали, что не нашего ума это дело, и предписали срочно передать его в прокуратуру города, в Управление по расследованию особо важных дел. Шеф намекал, чтобы передали дело в должном виде, чтобы не стыдно было перед старшими коллегами, и я пошла в следственный изолятор назначать фоноскопическую экспертизу. Надо заметить, что Масловский оказался в общении весьма приятным господином. Если абстрагироваться от того, что он хладнокровно послал на смерть нескольких человек, — я получала удовольствие от визитов в следственный изолятор. Поначалу его поместили в обычный, гуиновский СИЗО, и я его посещала именно там. Когда я приходила, мы неизменно обсуждали светские новости, хорошую литературу и прочие приятные вещи, аккурат до прихода его адвокатов. Адвокаты со следствием общаться не велели, даже на светские темы, видимо, подозревая меня в иезуитском втирании в доверие, и Масловский замолкал, тоскливо смотрел в зарешеченное окошечко. На этот раз адвокатов я вызывать не стала, поскольку планировала отобрание образцов голоса Масловского для того, чтобы эксперты их сравнили с голосом, запечатленным на фонограмме к видеозаписи «допроса» двух армянских граждан. Эта процедура не предусматривает участия адвокатов, и, кроме того, я предвидела, что Масловский элементарно откажется давать образцы голоса, а принудительно их не возьмешь, вот и не стала всуе беспокоить занятых людей. Поскучала я в следственном кабинете совсем немного. Пришел элегантный Масловский, как всегда, хорошо одетый, только галстуки ему здесь не разрешали. Если следственное действие проходило с участием адвокатов, то кто-то из них по просьбе подзащитного обязательно приносил с собой галстук, и Масловский, прежде чем войти в следственный кабинет, в коридоре этот галстук надевал. Сегодня пришлось ему общаться со мной в неглиже, как он это назвал, хотя костюм и рубашка были безукоризненными. Конечно, давать образцы голоса он отказался. Я задала дежурный вопрос — почему, и он охотно пояснил, что изъятую из офиса кассету считает фальсификацией и отказывается участвовать в дальнейшей фальсификации сфабрикованного против него уголовного дела. Я поморщилась, мол, Артемий Вадимович, грубо, но он, рассмеявшись, продолжил: — Это официальная позиция. Можете записать мои слова в протокол. — Хорошо, обязательно. Но ведь вы понимаете, что я могу предоставить экспертам вместо экспериментальных свободные образцы вашего голоса? Это означает, что я не буду вас просить произнести определенные слова, те, что на видеокассете, а предоставлю экспертам фонограмму любых ваших высказываний. — Конечно, я понимаю, что так и будет, но я оспорю эту экспертизу на основании того, что у экспертов было недостаточно материала и в связи с этим их выводы не точны. — Но ведь получится, что у экспертов недостаточно материала по вашей вине. — А какое это имеет значение? К достоверности выводов это отношения не имеет. — Это вас адвокаты так успешно
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.