От пережитого на вилле и от выпитого в кафе меня в дороге сморила дремота. Я и сама не заметила, как сползла по сиденью и запрокинула голову; временами, когда машину подкидывало на ухабах, я приоткрывала глаза и осматривалась. Постепенно ухабов стало меньше, и я перестала открывать глаза, сквозь сон мечтая, чтобы эта дорога подольше не кончалась. Один раз на крутом повороте я качнулась со своего сиденья и инстинктивно ухватилась за рукав Крушенкова. Он наклонился ко мне и тихо спросил, как я себя чувствую? Я с закрытыми глазами прошептала, что все нормально и что вот бы мы ехали подольше — так неохота вылезать из машины… А потом мне стал сниться какой-то хороший сон и снился очень долгоНесколько раз я сквозь полуоткрытые веки взглядывала на дорогу, но не могла узнать, где мы едем, и снова проваливалась в теплую дремоту. Я отлично выспалась и отдохнула, но глаз не открывала, с замиранием сердца думая, что вот-вот машина остановится возле моего дома — по моим подсчетам, мы и так уже ехали вдвое дольше положенного. Но машина все не останавливалась и продолжала плавно катиться по дороге. Наконец я выпрямилась на сиденье и с недоумением уставилась на окрестный пейзаж. — Сережа, а где мы едем? — Ты все равно не знаешь, — с загадочной улыбкой ответил он. — Выспалась? — Да-а, — протянула я. — Так ты… Ты специально катался по городу, пока я не высплюсь?! Сергей пожал плечами: — Отдохнула? — И где мы катались? — Да так… Ну что, домой тебя везти? Я посмотрела на часы — получалось, что Сергей терпеливо катал меня, дожидаясь, пока я отдохну, лишних часа два. Я испытала к нему такую благодарность, что у меня слезы навернулись. Ровно через три минуты он тормознул у моего подъезда. — До завтра? — сказала я, отворачиваясь, чтобы он не увидел моих мокрых глаз. — Пока, — легко отозвался он. — Тебя до квартиры проводить?.. Поднимаясь по лестнице, я невесело думала о том, что все мои мужчины быстро привыкали к тому, что я — сильный человек (что им всем без исключения одновременно нравилось и безумно раздражало), и не давали мне возможности поплакать у них на груди: что в прямом, что в переносном смысле. Может, это и хорошо, но я устаю все время быть несгибаемой. Только мне много не надо: пять минут слабости — и все в порядке. И пусть лучше никто не знает, что у меня на душе. Придя к такому выводу, я почему-то обозлилась на всех своих прошлых спутников жизни и в который раз решила уйти с головой в работу. Дверь квартиры я открывала под оглушительный телефонный трезвон. Трезвон был междугородным. Я подбежала к телефону, схватила телефонную трубку и услышала английскую речь с итальянским акцентом. Пьетро, бурно выразив радость оттого, что снова слышит мой голос, спросил, как у меня дела, и услышав дежурный ответ — «все нормально» (не рассказывать же мне ему было, что я сегодня столкнулась нос к носу с убийцей и получила от него по шее), сообщил, что его друзья из Интерпола готовы переправить в Москву гильзы вместе с заключением экспертов. Англичане
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.