Неприятных разговоров состоялось гораздо больше, чем даже я ожидала. Не считая шефа, двое зональных из городской, зампрокурора города, отдел кадров, несколько назойливых журналистов… Кончилось тем, что я сбежала из родной прокуратуры под благовидным предлогом обсудить план расследования с сотрудниками ФСБ. Оба чекиста сидели в небольшом, но аккуратном кабинете, где, в отличие от милицейских и прокуратурских помещений, под столами не пылились пустые бутылки, маскирующиеся под изъятые с места происшествия вещдоки, на столах и подоконниках не валялись бумаги россыпью и пачками, и корзина для бумаг была девственно пуста. Встретили они меня приветливо и сразу стали угощать чаем из красивого сервиза, а не как в милиции — из щербатых сосудов, употребляемых для всех видов жидкости, включая кофе, водку, суп и рассол. За чаем я им рассказала о своих соображениях по поводу возможности расстрела людей в магазине одним из похитителей жены Масловского. — Ой, Маша, кривите душой, — хитро посмотрел на меня Царицын. — Как это он в магазине своих пальцев не оставил? — Что вы имеете в виду? — Я уставилась на него, искренне не понимая. — А гильзы? — Что гильзы? — Вот тут я покраснела и мысленно обругала себя за это. — Неужели специалисты Скотланд-Ярда не найдут на гильзах отпечатков? — продолжил Царицын. Меня окатило волной ужаса. Ко всем моим неприятностям мне не хватало еще утраты вещдоков. Ведь просила Лешку сделать все в обстановке строгой секретности… А как говаривал старина Мюллер, — то, что знают двое, знает свинья. — Да ладно, Мария Сергеевна, — Царицын подвинул мне конфетку, — не переживайте, никто вас не сдал. Это специфика нашей организации такая, мы должны все знать о людях, с которыми работаем. Чем мы можем помочь? Справившись с волнением и сразу прикинув, что теперь надо выбирать выражения не только в телефонных разговорах, но и дома, и в кабинете, я попыталась связно объяснить, что надо, конечно, составлять композиционные портреты похитителей и предъявлять их инспектору ДПС, на глазах которого похищение происходило, а также плотно заниматься деятельностью Асатуряна в последний месяц его жизни — распечатки его телефонных разговоров, допрос свидетелей, в чем я рассчитываю на содействие оперативников. А сама я попытаюсь размотать, откуда пошла информация про похищение в прессу. Я уже знаю, что телевизионщикам ее сообщил журналист Трубецкой, поэтому надо закрепить данные, полученные от Скачкова и допрашивать Трубецкого. И не помогут ли мне доблестные чекисты его найти и вызвать. После этих моих слов Крушенков лениво кивнул в сторону Царицына: — Ну, это к Андреичу. А Юрий Андреевич Царицын пообещал к завтрашнему дню высвистать мне Трубецкого и спросил, где я предпочитаю его допрашивать — у себя в прокуратуре, у них в ФСБ или в редакции, вернее, в офисе Трубецкого. Конечно, я выбрала прокуратуру. В ФСБ хорошо допрашивать человека, если от исхода допроса зависит, отметит он пропуск и уйдет или поедет прямиком в изолятор на Шпалерной. А обычный
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.