Мы могли бы высказать Талерману много чего не очень приятного для слуха, только какой от этого был бы прок? Не было его и от топтания возле «Кладезя», судьба которого, подобно судьбе его керченского предшественника, тоже оказалась у нас в руках. Правда, на этот раз обстоятельства круто изменились, и решить участь Давидова детища было не так-то просто. Взрыв генератора Жнеца остановил его и спас наши жизни. Взрыв «Кладезя» не имел для нас ни малейшего смысла. И вдобавок сводил на нет наши шансы выбраться с полигона без потерь. Однако уйти отсюда не солоно хлебавши мы также не могли. Умник задал нам вопрос: что дальше? И отвечать на него следовало, не сходя с этого места, здесь и сейчас. Мы добрались до цели и де-юре нашли то, что искали. Дальше идти нам было попросту некуда. В этой истории плохие и хорошие ребята не могли ни победить, ни проиграть. Все, что они могли, это или истребить друг друга, или разойтись восвояси. Самоубийц среди нас не было. Стало быть, боевая ничья. Пат… Только Мерлину — самому сильному и мудрому из нас — предстояло определить стратегию наших дальнейших действий. И он наверняка предложил бы какой-нибудь разумный план, кабы его не опередил Зеленый Шприц. Последний вопрос Давида Эдуардовича повис в воздухе, и никто пока не проронил ему в ответ ни слова, как вдруг Тиберий решительно выступил вперед. Потом повернулся к нам лицом и, указав на заложника, обратился к Пожарскому: — Держите его как можно крепче, Семен! И умоляю вас, больше не вздумайте его отпускать! — В чем дело, доктор? — недоуменно переспросил Мерлин, но просьбу Тиберия выполнил. Отпущенный было нами на свободу Умник вновь очутился в железной хватке «жженого» сталкера. А я, Динара и Жорик вскинули оружие и начали обеспокоенно озираться в поисках подкрадывающихся врагов. Это было первое, о чем мы подумали после неожиданной просьбы Свистунова. Иная причина, по какой он мог ни с того ни с сего всполошиться, нам в головы не приходила. Однако ни врагов, ни каких-либо признаков их вторжения не обнаружилось. Никто не вскрывал бронированные ворота, которые Пожарский также сплавил воедино с их каркасом. Не распахнулись в стене и в полу скрытые прежде люки, впуская сюда штурмовые отряды «гарантов». Да и сам Талерман не проявлял ни малейшего беспокойства. Наоборот, на лице у него было написано лишь нескрываемое удивление. Зато при взгляде на лицо Свистунова мне стало немного не по себе. Оно раскраснелось, глаза доктора пылали огнем, а самого его трясло от волнения, причина которого была нам пока что неясна. Прежде я довольно редко видел Тиберия в таком состоянии. И как правило, лишь тогда, когда ему удавалось доказать правдивость какой-либо из своих научных гипотез. Что за открытие внезапно осенило его у подножия «Кладезя»? Хотелось надеяться, что непременно судьбоносное. Ну и, естественно, такое, какое мы сумеем, не сходя с места, воплотить в жизнь, поскольку сейчас было не самое удачное время выслушивать новые свистуновские догадки и теории. — Что стряслось,
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.