ее поражения, чтобы насладиться ее страхом. Его черные глаза встретились с ее взглядом, и в какое-то мгновение она прочла в них глубокое и злорадное удовлетворение. И еще кое-что. Пожалуй, это можно назвать сожалением. Но стоило Ноэлли слегка уловить его, как оно тут же улетучилось. Все равно, теперь уже слишком поздно. Шахматная партия закончилась. Услышав последние слова председательствующего, Ларри не поверил своим ушам. Когда к нему подошел судебный пристав и взял его за руку, Ларри толкнул его и бросился к судейскому столу. — Подождите! — закричал он. — Я не убивал ее. Меня обвинили ложно! Другой судебный пристав поспешил на помощь. Вдвоем они схватили Ларри, и один из них надел ему наручники. — Пустите! — вопил Ларри. — Послушайте меня! Я не убивал ее! Он попытался вырваться, но наручники не позволяли ему этого сделать, и его увели. Ноэлли почувствовала, что кто-то крепко взял ее за руку. Надзирательница собралась увести ее из зала суда. — Вас ждут, мисс Пейдж. Раньше, когда зрители в театре вызывали ее аплодисментами на сцену, ей тоже говорили эту фразу. «Вас ждут, мисс Пейдж». Только на этот раз занавес опустился навсегда. Ноэлли вдруг осознала, что это ее последнее появление на людях. Она больше никогда их не увидит. Разве что из-за тюремной решетки. У нее прощальный выход. Здесь, в этом грязном, обшарпанном зале греческого суда, она учавствует в заключительном акте драмы своей жизни. «Ну что же», пришла ей в голову дерзкая мысль, «по крайней мере, сегодня у меня хороший зритель». В последний раз Ноэлли оглядела переполненный зал. Там она увидела Армана Готье. Он был потрясен приговором и, впервые сбросив привычную маску цинизма, в глубоком молчании растерянно смотрел на нее. В зале находился и Филипп Сорель. Он изо всех сил старался изобразить на своем грубом лице ободряющую улыбку, но у него это не очень-то получалось. На противоположной стороне зала она заметила Исраэля Каца. Наклонившись и закрыв глаза, он шевелил губами, словно тихо молился. Ноэлли вспомнила ту ночь, когда под носом у гестаповского офицера-альбиноса она тайно вывезла Каца в багажнике генеральской машины. Тогда она умирала от страха. А теперь этот страх казался пустяком по сравнению с охватившим ее сейчас ужасом. Обойдя глазами зал, Ноэлли вдруг узнала владельца ателье Огюста Ланшона. Она не могла вспомнить его имени и фамилии, но не забыла свиноподобного лица, толстого тела и мрачного гостиничного номера во Вьене. Когда он увидел, что она смотрит на него, то, не желая иметь с ней ничего общего, опустил глаза. В зале также стоял высокий, красивый седой человек, похожий на американца. Он пристально вглядывался в нее, словно хотел ей что-то сказать. Ноэлли не имела о нем ни малейшего представления. Надзирательница тащила ее за руку, приговаривая: — Идемте, идемте, мисс Пейдж… Фредерик Ставрос был в шоке. Он не только оказался свидетелем жестокого судебного фарса, но и сам принял в нем участие. Можно пойти к председателю суда и рассказать ему об обещании Чотаса и о том, что из этого вышло. Поверят ли ему? Примут ли его всерьез? Мнение Чотаса наверняка перевесит его собственное. Теперь это уже неважно, горько подумал Ставрос, наверное, придется расстаться с адвокатской практикой — никто больше не станет пользоваться моими услугами. Кто-то позвал его по имени. Он обернулся и увидел перед собой Чотаса, который говорил ему: — Если вы завтра свободны, Фредерик, может быть, мы с вами вместе пообедаем? Мне бы хотелось познакомить вас с моими компаньонами. Думаю, вас ожидает прекрасное будущее. Через плечо Чотаса Фредерик Ставрос увидел, что из своего кабинета выходит председатель суда. Теперь самое время поговорить с ним и объяснить все, что произошло. Ставрос вновь повернулся к Наполеону Чотасу, с ужасом думая о том, что проделал на суде старый адвокат. Вдруг совершенно неожиданно для себя Ставрос услышал собственный голос: — Это очень любезно, мэтр. В какое время вам будет удобно?.. По греческому законодательству преступников казнят
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.