Наутро я еле продрала глаза. Потому что магичили мы до рассвета. Снова пялились друг на друга в упор, переплетя пальцы. И тыкались лбами, чтобы я могла восполнить изведенный резерв. К рассвету я чувствовала себя так, словно меня между жерновами прокатало. Но вообще от всего ночного балагана осталось впечатление, что я чем-то насолила Ларише и теперь она издевается. Нужно зайти в часовню, посмотреть, как её восстановили. Если надо, помогу с переплетами оконных витражей и подсвечниками. Я могу! И материала сейчас достаточно… Проморгавшись, покрутила головой — Шона нигде не видно. Может, мне приснился такой чудной сон? Заглянула в тумбочку — а вдруг и амулет померещился? Нет, вот он, лежит. «Тим, доброе утро! Я замечательно выспался… а ты как?» — пришло снизу. «Ас, привет! Хорошо! Буду готова через четверть часа. Я хочу, если надо, помочь в часовне…» Кстати, вот вопрос. Я пообещала Асу не лгать. Но рассказать о личных делах Шона, о том, в какую лужу он сел с этим приворотом, не могла. Это не моя тайна. Ведь для взрослого мужчины, могучего мага — жуткое, безумное унижение вот так терять самообладание, западая на костлявую малолетку и нарушая закон. Шон мне доверился — обмануть его доверие я не вправе. «Ас, я в новой тумбочке выброшенный амулет нашла». «Как?» «Так. Открыла ящик, а он там лежит. А потом говорила с Шоном. Он просит нас быть очень осторожными — в Китовом Киле у нападавших были сообщники. Кто-то ещё до налета привез в школьный парк камни, а потом совершил жертвоприношения. И сделавших это пока не нашли. Шон велел носить амулет, чтобы сразу, если что, его позвать». «Носи. Это разумно, — сообщил Ас после длинной паузы. — Ещё новости есть?» «Я спросила насчет драконьего огня и аур фантомов. Тебе покажу всё после завтрака, ладно?» Ну, вот так сойдет. И всё важное рассказала, и в чужие дела не совалась. «А чего он от тебя шарахается, не узнала?» «Знаешь, спроси у него сам, — ушла от ответа я. — А мне зубы чистить надо». Пока умывалась — думала над тем, что случилось ночью. Шон не ошибся. Я действительно чуть не захлопнула створки, как устрица, снова став такой, как год назад, когда только-только пришла из деревни. Ему пришлось довериться мне и унизиться, чтобы показать, насколько я не права. Но при этом до меня дошло и другое — до какой степени детскими были мои мечты о маге в черной мантии. Мне казалось, что его поцелуй — это чистое волшебство, что-то неземное, прикосновение радуги, глоток космоса, звездный луч… ну, что-то эдакое чудесное-расчудесное, как в романах Бри. И вот я увидела, что ничего сверхъестественного там нет. Есть абсолютно банальная суета на кровати, принимать участие в которой с Шоном ли или с кем-то ещё у меня не возникало ни малейшего желания. Хотя быть рядом с Аскани мне нравилось. Но именно просто быть… Так, значит, что делаю сейчас? Бегу завтракать. Потом с Асом пишем и вешаем новые таблички «Не подходи — убьет!» на денники Прибоя и Волны. Чистим их, кормим. Затем я иду в часовню — раз обещала помочь — надо делать. И наконец, садимся заниматься — четвертый день филоним. Комплекты учебников мы вчера себе набрали… Кстати, а как теперь память тренировать? И шахматы, и набор ракушек накрылись медным тазом вместе с остальным имуществом. А упражняться надо… Пока расчесывалась, в голову пришла мысль. Вроде бы не глупая. Уходя, Шон сказал: «Не стесняйся меня звать, кузнечик!» Правда, за этим последовал щелчок по лбу, но сказано было всерьез. Приложила палец к амулету у ключиц и позвала: «Шон!» «Кузнечик?» — ответ пришел немедленно. «Шон, мне мысль пришла. О камнях в парке. Их ведь на подводе привезли, да? — заторопилась я. — И это было сделано накануне нападения? Тогда их должны были видеть караульные у тюрьмы! Они там всегда стоят!» «Какой тюрьмы?» «Наша школа — в конце улицы, в тупике. А за ближайшим поворотом — большая серая городская тюрьма, её все поступающие с „Нарвалом“ путают, — не удержавшись, хихикнула, вспомнив, как пыталась уломать стражу пропустить меня внутрь, навеки в
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.