Огромное плоское поле под ярко-голубым солнечным небом. Было бы лето, добавился бы еще и зеленый цвет травы, а в феврале других вариантов нет — серо-желтая пожухшая и вымоченная зимними дождями трава. Отличное место для битвы. На краю поля стоит саламандр в офицерской форме. Полковник Гастон де Абиль, командир седьмого мушкетерского, с тоской смотрел на противоположную сторону поля, туда, где грозовой тучей собирались в шеренги темно-синие мундиры вражеских солдат. Та страна… Давний враг воспользовался смутой, устроенной проклятыми горожанами. Или сам все это устроил? Полковник помнил, что первые отряды вражеского десанта появились раньше, чем известия и революции в столице. Слишком быстро. Как будто знали. Командир гвардейского полка объявил себя диктатором, продержался на этом посту почти месяц, после чего был убит, и теперь в городке, названия которого полковник не помнил и не собирался запоминать, грызлись за власть три претендента, все силы гвардии отвлекая исключительно на собственную поддержку. А простые солдаты в это время воевали. Воевали и умирали. Полковник взглянул в глубь леса, где находились остатки его полка. Находились… Прятались! Самое мерзкое, полковник не смел их осудить. Да, он мог послать людей на смерть… Но не на верную же! Еще вчера у него был почти полноценный полк. Сегодня — полтора батальона, отброшенные на несколько миль к лесу. И сегодня они или выйдут на это поле и умрут все до одного, или отступят еще на несколько миль. А потом еще и еще… Полковник Гастон поймал себя на мысли, что он уже не с такой ненавистью относится к революционерам, как в первые месяцы безвластия, да и среди офицеров полка прекратились разговоры о том, что Речник — агент Той страны. Если бы он был агентом, чего проще — собрать армию горожан и ударить в спину. Впереди — враг, позади — предатели. Королевские войска проиграли бы эту бесконечную войну еще к осени. А так они проиграли ее вчера. Смелость, храбрость, стойкость — ничто перед новым оружием Той страны. Вчера они вышли друг против друга. Два войска на одном поле. Только пехота. Нет кавалерии, нет артиллерии… Нет еды, нет одежды, нет пороха… Нет ничего. Кроме понимания — врага нужно остановить. — Готовы? — спросил он у подбежавшего адъютанта. — Да. — Егеря? — Готовы. Готовы… Все три. Все, что вчера осталось от егерской роты. Полковник прислонился к дереву и закрыл глаза, вспоминая… — Что это там такое, господин полковник? У Остина всегда было чутье не неприятности, хуманс все-таки. Гастон поднес к глазам подзорную трубу. — Кажется, пушки? — Маленькие какие-то… С двух сторон выстроившегося вражеского войска находились две пушки. Высокие колеса, тонкие стволы какой-то странной формы… — Картечницы? — Непохоже… — Их всего две. Много выстрелов сделать они не успеют. Вперед! Запели трубы: «Вперед, вперед, руби врага!» Затрещали барабаны. Ровные, на загляденье, ряды солдат мерным шагом двинулись на врага. Если бы кто-то смотрел на поле битвы сверху, то он увидел бы
Создай или Войди в свою учётную запись BookInBook:
* Вы сможете добавлять закладки к книгам.
* Вы сможете писать и публиковать свои книги.